Подробно о главном

9 992 подписчика

Свежие комментарии

  • zygmund nedialkow
    Это говорит о том что следующая на экономическую ликвидацию Европа.Как США кинули Фр...
  • Владимир 123
    Этим чиновникам до наших полковников еще расти,да расти...В Афганистане у ч...
  • галина
    Хорошо бы потрясти наших чиновников. Сколько бы денег появилось у казны.В Афганистане у ч...

Экономика Китая. Социалистический период. Часть №2

Экономика Китая. Социалистический период. Часть №2

Продолжение статьи из цикла публикаций посвященного трансформациям китайской экономики.
Окончание. Начало вот тут https://cont.ws/@Colonel-Cassad/2083196

Экономика Китая. Социалистический период.

«В определённых условиях плохое может привести к хорошим результатам» — знаменитый афоризм из статьи Мао.

Экономическая форма народной коммуны впоследствии претерпевала многочисленные изменения, менялись способы распределения доходов, собственности и т. д. В годы «Большого скачка» политика Мао Цзэдуна была направлена на попытку снижения роли товарно-денежных отношений и распределения по труду через модернизацию народной коммуны, затем, когда выявилась пробуксовка, наоборот, на возврат к товарности производства и денежного распределения внутри коммуны.

«Народная коммуна, — писал Мао Цзэдун в конце 1958 г., уже после расширения политики «Большого скачка» на весь Китай и создания из 270 тыс. кооперативов 25 тыс. народных коммун, — есть базовая ячейка социалистической общественной структуры в нашей стране, которая объединяет в себе промышленность, сельское хозяйство, торговлю, образование и оборону; одновременно это базовая организация социалистической государственной власти… народные коммуны ускорят темп нашего социалистического строительства и станут наилучшей формой для реализации в нашей стране следующих двух переходов: во-первых, перехода от коллективной собственности к собственности всего народа в сельской местности; и, во-вторых, перехода от социалистического к коммунистическому обществу.

Также можно предвидеть, что в будущем коммунистическом обществе народная коммуна останется базовой ячейкой нашей общественной структуры».

Идея была в том, чтобы обеспечить подъём сельского хозяйства при одновременном подъёме тяжёлой промышленности. Правда, практика показала, что форма народной коммуны не прижилась в городах и промышленности. Однако в деревне уже к концу 1958 г. 99 процентов всех крестьян были объединены в народные коммуны.

Одной из ключевых внутренних причин введения народных коммун, которые страдали от кустарности производства, стал низкий управленческий уровень партийных кадров, которые, в отличие от сталинской ВКП(б), оказались неспособными обеспечить правильное руководство на местах, централизовать хозяйство. Но и перенесение тяжести управления и власти на народные коммуны сопровождалось субъективистской чехардой. Документов КПК с критикой «перегибов» не меньше, чем с восхвалением народных коммун.

Уже в 1959 г. руководством КПК был дан ряд указаний на места о недопустимости «забегания вперёд» и борьбе с «коммунистическими поветриями». Это послужило толчком к новому идейно-организационному противостоянию в руководстве партии, которое только усугубилось после 1960 года.

Первоначально во второй пятилетке (1958–1962) планировалось увеличить сельскохозяйственное производство на 35 процентов, а промышленное — в два раза по сравнению с первой. Центральным звеном экономического развития было избрано производство стали, что соответствовало советским представлениям об индустриализации, потому что сталь лежала в основе развития тяжёлой промышленности. Был выдвинут план по увеличению производства стального проката с 10,6 до 12 млн тонн в год. Также планировалось увеличение удельного веса капиталовложений в инфраструктурное строительство от общего объема доходов госбюджета с 35 до 40 процентов, удвоение общего объема капиталовложений в инфраструктурное строительство по отношению к уровню первой пятилетки, а также рост среднего уровня доходов рабочих и крестьян на 25 и 30 процентов.

Однако после апробирования народных коммун КПК значительно скорректировала план в сторону увеличения. Мао Цзэдун считал, что, предложив массам приемлемую экономическую форму отношений, он добьётся не только мощной мобилизации сил, но и синергии от единства и сплочённости народа. Теоретические программные установки и лозунги должны были стать «великой материальной силой». Сделать индустриализацию первейшей жизненной задачей каждого китайца — вот метод Мао Цзэдуна.

Новые планы пятилетки предусматривали рост продукции сельского хозяйства более чем в 2,7 раза, в 1962 году общий объем зерновых должен был составить 750 млн тонн, общий объем хлопка — 150 млн кг, общий объем стального проката — 80 млн тонн, общий объем угля — 900 млн тонн, значительно возрос и общий объем капиталовложений в инфраструктурное строительство и количество крупных строительных объектов.

В рамках народных коммун и в городах развернулось массовое движение по выплавке металла. Почему КПК пошла на такое необычное решение по кустарному производству? Во-первых, не было ресурсов для масштабного строительства крупных предприятий и их неоткуда было ждать. Во-вторых, была острая нужда в стали и чугуне для строительства индустрии и сплошной электрификации страны. В-третьих, в Китае традиционно много веков выплавляли и обрабатывали металл кустарным способом для покрытия местных нужд. Это было решение, которое лежало на поверхности.

Реклама

Первые результаты «Большого скачка» в области индустрии были воодушевляющими: объем продукции промышленности за 1958–1960 гг. возрос в 2,3 раза, в тяжёлой промышленности объём продукции увеличился в 3,4 раза. Погодовой рост производства составлял в 1958 г. — 31 процент, в 1959 г. — 26 процентов и в 1960 г. — 4 процента, то есть среднегодовой рост в 20 процентов как минимум не уступал переходному периоду. Однако видно, что в 1960 г. политика «Большого скачка» дала серьёзный сбой. Кроме того, возникли диспропорции в экономике, перекосы в сторону промышленности, за которые раннее Мао Цзэдун критиковал советскую модель.

В итоге «Большой скачок» в конце 1960 г. досрочно свернули и серьёзно скорректировали план, снизив показатели и перенеся центр тяжести производства на сельское хозяйство. Но главное, что ударило по форсированной политике Мао Цзэдуна, это серия невиданных тайфунов, наводнений и засух, которые прокатились по стране в эти годы (1959–1961). Это были самые сильные стихийные бедствия в Китае за весь XX и XXI век, уничтожившие значительную часть урожая. Неурожай вызвал ухудшение снабжения городов сельскохозяйственной продукцией, вероятно, в некоторые регионы пришёл голод.

Историография так называемого «Большого китайского голода», написанная на западные гранты, не выдерживает никакой критики, является по большей части дешёвой пропагандой. Все идеологи миллионов жертв голода основывают свои цифры на догадках и «демографических расчётах», данные в которых взяты с потолка. Прямо как в истории с «голодомором» в СССР.

Проблема аутентичности статистического исследования голода связана прежде всего с тем, что в Китае того времени не было нормально функционирующей системы учёта населения. Однако в политической жизни страны продовольственные затруднения 1959–1961 гг. не получили сколько-нибудь существенного отражения. Притом, как говорилось выше, китайское крестьянство было массово вооружено и организовано в ополчения. Конечно, нельзя не отметить, что в современном Китае тема голода табуирована, что только льёт воду на мельницу пропаганды о «миллионах жертв маоизма».

Мао Цзэдун часто и много признавал свои ошибки и вообще разделял философию, что ошибаться — это хорошо, ведь из ошибок можно извлекать уроки. По данным советских историков, на одном из совещаний он говорил:

«Я виновен в двух преступлениях: первое — призывал к массовой выплавке 10,7 миллиона тонн стали. Если вы одобряли это, тоже можете разделить со мной часть вины, но стал зачинщиком всё-таки я, никуда не денешься, и главную ответственность несу я. Весь мир выступает против народных коммун, Советский Союз тоже против. Может быть, мы потерпели полное поражение? Нет, мы потерпели только частичное поражение, раздули поветрие коммунизма, что послужило уроком для всей страны... Я говорю, что в народных коммунах существует система коллективной собственности, что для процесса перехода от системы коллективной собственности к системе коммунистической, общенародной собственности период двух пятилеток слишком короток, возможно, потребуется 20 пятилеток. Говорят, что мы спешим. Маркс тоже допускал немало ошибок, он со дня на день ожидал свершения революции в Европе, а её всё не было и не было, вплоть до его смерти она так и не произошла. Она произошла только тогда, когда настала ленинская эпоха. Разве это не говорит о его нетерпеливости? Мелкобуржуазной горячности? Маркс сначала был против Парижской коммуны, а Зиновьев выступал против Октябрьской революции, впоследствии Зиновьев был казнён. Так, может, и Маркса следовало казнить?»

Правда, даже в позднесоветском антикитайском сборнике выступлений Мао Цзэдуна, «не издававшихся в китайской прессе», нет ни слова про голод.

Опосредованно можно судить о голоде, например, по интервью китайского посла в США Цинь Гана, который недавно заявил:

«В начале 1960-х годов отношения Китая с Советским Союзом стали ожесточенными. Советский Союз отозвал всех экспертов и помощь из Китая. В то время Китай столкнулся с серьезными трудностями. Ужасные засухи вызвали острую нехватку продовольствия, и людям едва хватало еды. Но мы встретили эти трудности лицом к лицу и положились на самих себя. В течение нескольких лет мы создали полную промышленную систему и национальную экономическую систему».

Итак, вторую пятилетку Китай выполнил в соответствии со скорректированными планами, притом полностью коллективизировав крестьянство и национализировав частный капитал, в основном посредством выкупа. То есть движение «Большого скачка» свою основную задачу перевода Китая на социалистические рельсы выполнило, однако быстрого движения с помощью народных коммун к коммунизму не случилось. Получился некий казарменный коммунизм, который вызвал недовольство и сопротивление крестьян, в связи с чем КПК корректировала коммуны, возвращая деньги и товарность.

После сворачивания «Большого скачка» с 1961 по 1965 год Мао Цзэдун проводил политику «урегулирования, укрепления, пополнения, повышения», смысл которой заключался в возвращении к централизации управления, упорядочивании всех сфер производства и снижении излишнего рвения и энтузиазма. Это был период исправления левацких ошибок. Но при этом урегулирование происходило исключительно в рамках сформированных экономических форм: народных коммун и промышленного госсектора.

В 1960-х гг. экономическая модель китайского общества уже фундаментально ничем не отличалась от советской. Однако в области политической по ряду объективных и субъективных причин шла почти гражданская война, которая в 1966 г. вылилась в 10-летие «Культурной революции». Это было нечто вроде второго раунда идейно-организационной борьбы, который возник из-за неудач форсированного перехода к социализму.

Однако, несмотря на политическую нестабильность в годы третьей пятилетки (1966–1970), запланированные показатели были перевыполнены. В частности, по промышленности — на 16,2 проц., по сельскому хозяйству — на 2,2 проц. Возросли ключевые экономические мощности: объем добычи угля, выработка электроэнергии, объем добычи нефти, производство стального проката, чугуна, аммиака, удобрений, цемента, пластмассы, химволокна и т. д. Были построены железные дороги протяженностью 3 894 км и 31 млн км автодорог, что было очень важно для большой страны. Тяжёлая промышленность показывала по 10 процентов роста в год. С 1965 г. Китай смог себя обеспечивать собственной нефтью и на 90 процентов самостоятельно производил промышленное оборудование. Знаковых изменений в экономической жизни в этот период не происходило, продолжали работать народные коммуны и промышленный госсектор.

Более того, 1973 г. в четвёртой тоже успешно выполненной пятилетке (1970–1975) показал самые высокие темпы экономического роста Китая с 1953 г.

Реклама

К концу правления Мао Цзэдуна Китай добился невиданных результатов и действительно стал значительной мировой державой. Китайцы создали ядерную бомбу, запустили свой спутник, создали авиа- и ракетную промышленность, мощную фарминдустрию и догоняли мировых лидеров по выпуску военной продукции. В пять раз выросло количество выпускаемых специалистов с высшим образованием; была наконец ликвидирована повальная неграмотность.

Почему данные экономического развития маоистского Китая, основанные на внутренней статистике и бесспорных достижениях (космос, ВПК и т. д.), разнятся с цифрами Всемирного банка или, например, МВФ? Внутренняя статистика КНР оперировала натуральными формами производства, хотя в некоторых случаях и выраженными через национальную неконвертируемую валюту. Это даёт общее представление о темпах и характере развития экономики. Тогда как на Западе под ростом или падением экономики понимается рост или падение ВВП или ВНП, то есть ежегодные колебания суммарной стоимости всех товаров и услуг, реализованных в стране. Разумеется, корректно осуществить расчёт стоимости продукции в рамках нерыночной экономики чисто методологически невозможно. Это в любом случае будет величина, взятая по большому счёту с потолка. Либо берётся «стоимость» произведённой продукции и построенных объектов в неконвертируемых юанях и переводится по историческому курсу в доллары, либо предлагается расчёт этого же по какой-то туманной аналогии. И первый и второй варианты не отражают ничего. Поэтому, когда пишут о ВВП советской экономики, северокорейской или китайской, это всегда явное лукавство. Вообще говоря, даже для рыночной экономики сам по себе этот показатель более чем спорный, ну а когда его применяют к нерыночной, получается сплошная путаница. Впрочем, в современном Китае тоже любят писать про ВВП при Мао, только цифры у них совсем другие.

Победы и поражения, достижения и провалы периода руководства Мао Цзэдуна тесно связаны с особенностями его личности.

Мао Цзэдун был пламенным революционером, патриотом, идейным борцом, никогда не отрывавшимся от народа. В этом были его плюсы. Напористость, усердие, рвение, мобилизационный дух с которым Китай под руководством Мао штурмовал бастионы экономического развития, достойны уважения.

Но при этом Мао Цзэдун был не таким сильным теоретиком, как об этом кричали его почитатели. Он слабо понимал, прежде всего, характер и задачи социального строительства, экономического и политического развития общества. Поэтому некоторые его решения принимались по методу проб и ошибок и очень многие решения вызревали под влиянием настроения и энтузиазма масс. Мао Цзэдун и сам признавался, что слабо подготовлен в теории:

«Многого я и сам ещё не изучал. Лично у меня много недостатков. Я отнюдь не совершенный человек. Нередко я сам бываю недоволен собой. Я не изучил как следует все разделы марксизма. Иностранными языками, к примеру, я тоже не овладел. Экономику я только-только начал изучать. Однако, товарищи, я полон решимости учиться до самой смерти. Словом, живёшь один день — учись весь день. Все мы должны создать атмосферу учёбы. Я думаю, что мне тоже следует поучиться кое-чему, иначе мне будет неловко при встрече с Марксом. Что я буду делать, если не отвечу на его вопросы? Маркс наверняка будет интересоваться различными вопросами китайской революции. Очень неважно у меня обстоят дела также и с некоторыми естественными науками, плохо и с техническими науками. Вопросов, требующих изучения, сейчас очень много. Как быть? Да все так же. Сколько будешь учиться — столько и познаешь. Если принял решение, можно начать изучение независимо от того, сколько тебе лет. Приведу пример. Плавать я научился лишь в 1954 году, а раньше не умел» (из выступления на заседании Военного совета ЦК КПК, 1959 г.).

Из всего сказанного выше следует вывод, что темпы и качество экономического развития при Мао Цзэдуне в общем и целом не уступали так называемому китайскому экономическому чуду, а после перехода к социализму чем-то напоминают результаты сталинской форсированной индустриализации.

Однако экономическое развитие Китая после 1978 г. выглядит действительно чудом по сравнению с СССР и другими европейскими соцстранами, тоже взявшими курс на рыночную экономику, прежде всего потому, что все они благополучно развалились, а Китай не просто устоял, но и продолжает успешно развиваться, пугая своим ростом и Америку, и Европу.

Экономически успехи и достижения периода Мао в современном Китае официально введены в партийные догматы. Так, в основополагающем идеологическом документе КПК «Решения по некоторым вопросам истории КПК со времени образования КНР» от 1981 г. говорится:

«Сейчас мы полагаемся на материально-техническую базу, которая позволяет проводить строительство и модернизацию, большая ее часть начала создаваться в течение этого периода [правления Мао Цзэдуна]; сила основных кадров, работающих на строительстве экономики, культуры и других сфер страны, а также их опыт, по большей части, так же были развиты и накоплены в течение этого периода».

При этом ошибки и промахи Мао Цзэдуна в области политики там же обильно критикуются.

Таким образом, переход Китая в 1978 г. от социализма к рыночной экономике, вопреки западной историографии, не имел выраженных экономических причин, а был политическим решением руководства КПК. Впрочем, так же как и в СССР в годы перестройки. Только последствия оказались разными.

Важнейшим же фактором очередного поворота политики КПК стала изменившаяся международная обстановка. США и другие западные страны к концу 1970-х гг. осознали, что политика удушения Китая, как и натравливания его на СССР, несостоятельна. Поэтому США официально признали КНР и начали выстраивать с ней отношения. Этим-то и воспользовалась КПК под руководством уже Дэн Сяопина, посчитав, что за счёт американских капиталовложений Китай ликвидирует технологическую отсталость и «купит у капиталистов веревку, на которой их же и повесит». Правда, и здесь всё пошло не так гладко, как бы хотелось руководству КПК. Период китайского НЭПа уже растянулся до 2050 г., что позволяет многим утверждать, что никакого коммунизма в Китае нет и не будет.

(с) Анатолий Широкобородов

 - цинк

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх