Подробно о главном

9 782 подписчика

Свежие комментарии

  • Владимир Смирнов
    Не "планом маршала", а "планом Маршалла"!!!.Малоизвестные фак...
  • Lora Некрасова
    Мой лечащий врач - седьмой слева. Он шепчет восьмому слева, лечащему врачу Сергея Полосова, что у него есть новая кон...Инаугурация "для ...
  • Серж Прологов
    Походу он. То есть оповещали, приглашали. Отказались приехать или просто молча проигнорировали? Нет, ну в натуре заче...Инаугурация "для ...

«Воевать с ИГ — это очень горький опыт»

Боец пешмерги рассказал «Газете.Ru» об операции по освобождению Мосула

Ключевую роль в операции по освобождению Мосула сыграли отряды курдских военизированных формирований — пешмерга. Корреспондент «Газеты.Ru» пообщался с одним из ее командиров, Кавой Саидом Хусейном, и выяснил, сколько платят иракским солдатам, какую тактику при нападении использует ИГ (организация запрещена в России) и когда город полностью зачистят от джихадистов.

Операция по освобождению второй столицы «Исламского государства» — иракского города Мосул — началась 17 октября 2016 года. За три месяца армия Ирака совместно с международной коалицией во главе с США успела полностью зачистить восточную часть города. Теперь коалиция готовится к атаке западного Мосула. Во многом операция была успешной благодаря иракским курдам. Они за несколько дней освободили от ИГ все деревни близ Мосула, открыв таким образом правительственной армии дорогу в сам город.

Один из тех, кто участвовал в зачистке — майор курдской армии Кава Саид Хусейн. Ему 43 года, 25 из них он провел в отрядах пешмерги. Сегодня в распоряжении Кавы 400 человек.

Часто ему приходилось проводить по несколько суток без сна на боевом дежурстве. По ночам, чтобы не привлекать внимание противника, он был вынужден работать в полной темноте.

Недавно у майора обнаружили рак глаз.

Несколько дней назад он и подполковник Йосеф Саид Моххамед (у которого тоже возникли серьезные проблемы со зрением) прилетели в Москву. Сегодня в глазной клинике им. Федорова им предстоит сложнейшая операция, за которую отказались браться иракские и иранские специалисты.

Кава Саид Хусейн

Деньги еле удалось найти, рассказывает Кава. По его словам, в России многочисленные призывы о помощи никто не услышал — все расходы взял на себя курдский бизнесмен Салах Сулейман.

— Почему вы решили служить в курдской армии?

— Как только я окончил школу, то понял, насколько Курдистан нуждается во мне.

— Как этому отнеслась семья?

— Хорошо, поскольку все мужчины в моей семье стали пешмерга еще до меня. У меня пять братьев и три сестры. Один из братьев, сражаясь с ИГ, стал инвалидом.

— Курдские женщины ведь тоже служат в армии, ваши сестры занимаются военным делом?

— Нет, они домохозяйки.

Встреча проходила на ВДНХ, в гостинице «Глобус». В крохотном номере было жарко. Фотограф Артем открыл окно, однако Йосеф тут же его закрыл: к таким «холодам» курды не привыкли. На улице было -5.

Кава говорит тихо и сдержанно. Скорее всего, это его первое интервью. Видно, что деловой костюм надет «по случаю» и мешает расслабиться.

— Расскажите про службу в отрядах пешмерги: какой у вас распорядок дня?

— На фронте я управляю полком из 400 человек. Во время службы для нас и день и ночь не имеют значения. Мы всегда наготове и ждем. Официально, когда идут бои, мы 10 дней служим, 20 дней дома. Но в последнее время я всегда на фронте, всегда работаю: учу молодых, только вступивших в ряды пешмерга. Им непривычна такая жизнь, к тому же почти у всех нет опыта.

— С какого возраста вы принимаете молодежь в армию?

— С 18.

— Какова численность пешмерги?

— Это сложно сказать. В целом, наверное, около 150 тысяч. В распоряжении «Патриотического союза Курдистана» находятся около трети этих бойцов.

(В парламенте иракского Курдистана представлены две партии. Правительственная — «Демократические силы Курдистана» (ДСК) и оппозиционная — «Патриотический союз Курдистана» (ПСК). С 1994 по 1998 годы между ними шла война из-за распределения ресурсов и несправедливого раздела таможенных доходов. В результате ПСК были изгнаны из иракской курдской столицы Эрбиля и создали собственное правительство в Сулеймании. Два правительства объединились лишь в 2006 году. После этого единство Иракского Курдистана было окончательно восстановлено.)

«Патриотический союз Курдистана» имеет 45-50 тысяч бойцов. Они полностью защищают провинцию Киркук (на севере Ирака. — «Газета.Ru»). Особенно опасный район — это Хавиджа. Недавно боевики снова совершили там казнь.

— Сколько из этих бойцов перебросили к Мосулу?

— На фронт мы отправили 18 тысяч. И «свою» территорию они освободили за два дня. А всего освобождении пригородных деревень — вместе с силами ДСК — участвовали около 50 тысяч пешмерга.

— Какую зарплату получает обычный курдский боец?

— По-разному. Те, кто на войне и постоянно страдают, разумеется, получают больше денег.

Обычному военнослужащий пешмерги платят около 500 тысяч динаров (это около $400) в месяц. Те, кто большую часть времени на фронте, получают примерно 900 тыс. динаров (около $750).

— А это больше, чем зарплата солдата иракской армии?

— Мы получаем в два раза меньше, чем иракские солдаты. И при этом — поскольку Багдад не правит нам бюджет — мы в год получаем не 12, а 8 зарплат.

— Россия оказывает какую-либо помощь иракскому Курдистану?

— Только словами (смеется). Хотя, мы и не просим многого: просто помогите с лечением наших бойцов.

— А чем воюет пешмерга?

— У нас сейчас оружие немецкое и российское. То, что есть сейчас на рынке. В основном стрелковое. Немецкие N-4, а из российского — Калашников. Недавно у нас появилось еще и противотанковое оружие. В основном все, что у нас есть, досталось нам после войны с Саддамом Хусейном. Однако речь не идет о каких-то больших запасах.

Пока мы говорили, Салах принес столик, а Йосеф начал раскладывать угощения: апельсиновый сок и сладости. Однако до окончания разговора есть никто не начинал.

— Вы сказали, что освободили пригородные деревни за два дня. Как это происходило?

— Бойцы «Патриотического союза Курдистана» набрали достаточный опыт ведения войны с «Исламским государством». Потому что те, кто сейчас в отрядах ИГ, раньше служили в армии Саддама Хусейна.

Если описывать нашу тактику в общих чертах, то мы никогда не заходим с фронта, а окружаем. Передовые отряды ИГ — это всегда смертники. Нелегко им противостоять, оставшись при этом живыми. Поэтому мы окружали их сзади и затем начинали атаку. Из-за слабой защищенности позиций и неожиданности они не могли нам долго противостоять.

— А какие основные приемы использует «Исламское государство»?

— Воевать с ИГ — это очень горький опыт, они же смертники. Часто они выставляют детей против нас, и это единственное, что нас останавливает. Например, взрывчатку привязывают к ребенку и отправляют навстречу нашим солдатам. Могут использовать женщин в качестве живого щита.

— Берут ли исламисты пленных?

— Если боевики поймают пешмерга — они в течение 10 минут отрубят ему голову.

— Не берут в плен даже ради выкупа?

— Они жаждут крови. У «Исламского государства» нет цели договариваться с нами о деньгах, потому что они не нуждаются в наших деньгах. У них хорошая финансовая поддержка. У ИГ все есть, поэтому они не идут на переговоры.

— А пешмерга берет в плен? Или это война на уничтожение?

— Я сам своими руками брал в плен игиловца. После того как я связал ему руки — дал ему попить, чтобы он успокоился. И когда мы берем в плен, мы их кормим. Потому что они, в первую очередь, люди, а мы не хотим, чтобы люди страдали. Но они к нам так не относятся.

— Бывали ли случаи, когда кто-то из пешмерги перебегал на сторону ИГ?

— Нет.

— А наоборот?

— В последнее время много из ИГ сдаются, но они не станут пешмерга.

— Почему они сдаются?

— Они понимают, что «Исламскому государству» в Ираке приходит конец. Мы уже открыли охраняемый полицией спецлагерь для тех боевиков, кто решил сдаться.

— Где этот лагерь находится?

— В Киркуке.

— Как долго длится «перевоспитание»?

— Точно сказать не могу, так как это уже не в моей ответственности. Однако знаю, что за раскаявшимися боевиками в этом лагере внимательно наблюдают. И как только сотрудники убеждаются, что террористы действительно не думают о возвращении в ИГ, их отпускают в город — жить среди других мирных. В последнее время игиловцы стали сдаваться целыми семьями.

— Как жители Киркука относятся к тем, кто вышел из этого лагеря? Вступают с ними в контакт?

— Нелегко. Общество не принимает их. Первое время полиция следит за вышедшими, смотрит, как они живут и с кем общаются. Есть ли у них связь с бывшими сослуживцами…

Йосеф Саид Моххамед

— Правда ли, что восточная часть Мосула полностью зачищена? Или есть еще «спорные» районы?

— В субботу последние остатки ИГ были выбиты с востока. Мы убедились, что там все чисто и уступили контроль иракским армиям, так как у Эрбиля есть такой договор с Багдадом. Во многих освобожденных районах мы нашли отрубленные головы наших героев.

— Как люди возвращаются к мирной жизни в восточном Мосуле?

— ИГ просто так не уступает, а если уступает, то уничтожает полностью эти районы. Они все разрушили. Не понимаю, как там народ начинает жить заново. Им придется очень тяжело. У них ничего не осталось.

— Как будут зачищать западную часть города?

— Это уже нас не касается. По договору это обязанность иракской армии, мы не будем в этом участвовать.

— А как перебираются люди из восточной части города в западную?

— Река Тигр, которая делит Мосул на две части, охраняется снайперами. Пересечь ее очень сложно. Иногда получается договориться с ИГ, иногда они сами хотят кого-то пустить …

— Когда операция по освобождению Мосула только начиналась, говорили, что процесс займет 2-3 месяца. Однако сделали только полдела… Сколько еще, по вашим прогнозам, будут освобождать запад?

— Я полагаю, что еще три-четыре месяца, потому те районы, которые остались — тяжело их освободить.

— В чем основная сложность?

— Дело в том, что через Мосул боевики имеют связь с Сирией. Они пересекают границы, как хотят, получают помощь, как хотят. Плюс пешмерга хорошо подготовились к операции, а вот иракская армия вообще была не готова. Хотя оружие у нее самое новое, а солдаты хорошо обеспеченные.

— Когда Ирак будет полностью освобожден от «Исламского государства» — что будет дальше?

— Мы будем отстаивать свою независимость. Но мы не можем решать этот вопрос в одиночку. Мы смотрим на Россию. Ждем и надеемся на поддержку.

По словам Кавы, в иракском Курдистане есть французские и немецкие школы, а Россия не присутствует вообще. Никто из находящихся в комнате до нашей встречи не знал ни слова по-русски или по-английски. Только курдский, а некоторые — арабский.

На прощание, пожимая мне руку, Салах произнес «спасибо».

Инна Сидоркова 31.01.2017

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх