Подробно о главном

9 853 подписчика

Свежие комментарии

Киевская фантазия, или Скорее бы Аннушка пролила масло

Киевская фантазия, или Скорее бы Аннушка пролила масло

На днях украинские власти запретили ввозить в страну роман М.А.Булгакова «Мастер и Маргарита». Запрет подписал чиновник Госкомтелерадио Сергей Олейник, которого уже успели прозвать Швондеризатором. По его словам, «в предисловии к новому изданию "Мастера и Маргариты" упоминаются представители российского кино, которые за публичную поддержку военной интервенции в Украине внесены в перечень лиц, которые создают угрозу национальной безопасности".
Из ленты новостей

Там, где сжигают книги, в конце
сжигают также и людей.

Генрих Гейне

1.

Поздний вечер. В Киеве мягкий снег.
Кто там идёт под звёздами –
Призрак или человек?
Тени бредут Андреевским спуском,
Говорят по-русски…
– Слыхали? – мурлычет Кот Бегемот. –
Намедни, вроде,
Нас запретил украинский Швондер!
– А я читал, он Олейник, –
Скривился Коровьев-Фагот.
– Скорей бы
Избавиться Киеву от этой напасти.
Интересно, что скажет Мастер?
– Да вот и он! Михал Афанасьич, здрасте!
Позвольте, так сказать, проявить участие.
– Оставь, Бегемот, потом.
Смотрите, мой дом,
И Андреевская церковь родная.
– Похоже, Мастер не знает,
Какие власть выкидывает коленца.
– А это кто, в шубе и с тростью?
Профессор Преображенский.

2.

– Простите, доктор Булгаков,
Правду сказать вынужден, однако.


В вашем доме родном
Песни поют певуны о «майдане»,
О каком-то «гетьма̀не»
И о прочей дряни!
А церковь, которую подарил нам Растрелли,
Эти мерзавцы посмели
Отдать Варфоломею!
– Позвольте прервать вас, профессор,
Мне, как писателю, интересно,
Кто сей Варфоломей?
– Да так, один турок, – засмеялся Кот. –
Ставленник Порошенко.
– И всяких американских урок, – добавил Фагот.
– Но хоть роман мой читают? Иль нет?
Я работал двенадцать лет!
– Прошу вас, Мастер, сдержать раздражение.
Сейчас я прочту вам одно распоряжение.
И Коровьев, сказав: «раз-два!»,
Достал листочки из рукава.

3.

«Роман про Майстра та Маргариту
Не повинні читать ні дорослі, ні діти!
Бо у творі прихований «русский мир»,
Що вискочить звідти, як звір,
Сплюндрує усю нашу славу
Та зруйнує державу».
– Извините, друзья, – вмешался профессор. –
Но, похоже, писали водимые бесом!
Тяжёлый недуг проступает в словах –
Разруха и в душах, и в головах!
Писатель вздохнул: – Не знаю, право,
Выходит, такая хрупкая у них держава,
Что всего лишь один роман
Может разрушить её,
Как ветер развевает туман.
– Потише, Мастер, потише! –
Коровьев огляделся.
– У вас же нет крыши
Ни в СБУ, ни у Авакова.
Так что надо бы вам помалкивать.
Видите вон, «мовный инспектор»
Крадётся между фонариков?
– Кто это?
– Шариков!

4.

А Шариков лает со злобными хрипами:
– Доброї ночі, Пилип Пилипович!
Привіт кумпаніїї! Ворогів на мило!
І правильно зробили, що заборонили!
А то пишуть і пишуть!
А від того слабшають армія й флот.
Це я вам кажу, як активіст і патріот!
– Шариков! Ты? Но я же вернул тебя
К жизни собачьей!
– Теперь, Филипыч, всё будет иначе:
Хто читатиме російські книжки,
Для того настануть собачі роки!

5.

– Смотрите! Летит на метле!
Куртка желто-блакитная на этом уроде.
– Полегше, котяра!
То начальник мій – Багатолиций Швондер!
Вдариться об землю –
І стане хоч Олейником, хоч Вятровичем,
Хоч Фаріон!
Та як підпише страшнѝй закон!
Та як почне «русскаязычным» гадить! –
Серйозний дядя.
А сам я служу тепер в Дежкомтелерадіо.
У відділі очистки від шкіливої літератури
Та любові до Росії.

6.

– Глядите-ка! – кричит Бегемот
Швондер приземлился! Красиво!
И топает к нам по снежку.
На Вия похож,
Тоже смертную навевает тоску.
Но упырь прошёл мимо,
Глазами сверкнул и двинул к Подолу.
– А это, что за мадам?
Сугробы метёт подолом.
Автор! Не Маргарита ли часом?
– Нет, это Аннушка. Она несёт масло.
– Симпатичная, волосы рыжие вьются.
Стой Аннушка, ты можешь подскользнуться!
А там, не ровён час, трамвай,
И начальник Олейник…ай-ай!
– Михал Афанасьич, Швондер не видит трамвая!
И Аннушка!
– Ничего, пускай проливает.

7.

А дальше, как прежде.
Судьба иногда бывает права:
Масло, трамвай, катится голова.
Но никому почему-то не грустно.
В голове швондеровой пусто.
Впрочем, как говорят в Малороссии,
И тут є своя родзинка –
Вертится в пустой голове
Маленькая пластинка.
Писатель уходит задумчивый.
За ним – героев свита.
А пластинка хрипит:
– Заборонити! Заборонити!
Такие, брат-читатель, приходят фантазии
В связи с последними безобразнейшими
Указами.


Художник Илья ГЕЛЬД

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх